Мультипликатор — это просто соотношение двух чисел из отчётности. Выручка одних компаний измеряется десятками миллионов, других — триллионами, и в лоб их не сравнить. А вот отношения — можно: они приводят большие и маленькие компании к общему знаменателю. Всего таких показателей больше трёхсот, но знать их все не нужно. Их делят на три группы — стоимости, рентабельности и кредитоспособности и ликвидности. Здесь разберём первую.
Мультипликаторы стоимости называются так потому, что в каждом из них присутствует один из трёх показателей, связывающих компанию с её рыночной оценкой: цена акции, капитализация (P) или Enterprise Value (EV).
С капитализацией всё просто — это рыночная стоимость всех акций компании:
У Татнефти в обращении около 2 326 млн акций (обыкновенные и привилегированные) при цене примерно 510 ₽ — значит, капитализация ≈ 1 187 млрд ₽. По размеру капитализации компании делят на малые (до 100 млрд ₽ — ЕвроТранс, Позитив), средние (100–999 млрд ₽ — Аэрофлот, Ростелеком) и крупные (свыше 1 трлн ₽). Татнефть — крупная.
Enterprise Value считать чуть сложнее. Это цена, за которую пришлось бы купить весь бизнес целиком:
Логика простая: купив компанию, вы платите за все её акции, берёте на себя её долги, но получаете её деньги на счетах. И вот наглядный случай: у Татнефти по МСФО за 2025 год весь финансовый долг — всего 35 млрд ₽, а денег на счетах 67 млрд ₽. То есть денег больше, чем долга, и чистый долг получается отрицательным: −32 млрд ₽. Поэтому EV ≈ 1 187 − 32 = 1 155 млрд ₽ — даже чуть ниже капитализации. Обычно долг прибавляется к цене бизнеса, а здесь наоборот: часть цены покупатель вернул бы деньгами самой компании. Именно поэтому EV честнее капитализации — она учитывает структуру капитала: сколько у бизнеса своих денег, а сколько заёмных.
Самый узнаваемый мультипликатор в мире, и инвесторы питают к нему нежные чувства. Считается двумя способами — результат одинаковый:
Чистую прибыль берём из отчёта о прибылях и убытках. У Татнефти за 2025 год она равна 152 млрд ₽, капитализация — 1 187 млрд ₽, значит P/E ≈ 7,8. Обычно это читают так: за сколько лет окупятся вложения, если компания продолжит зарабатывать столько же. У Татнефти — примерно за восемь лет.
Но само по себе это число не говорит ничего — P/E оживает только в сравнении. Сравнивать нужно в двух направлениях: с собственным прошлым компании и с конкурентами по отрасли.
Сначала — с прошлым. В 2024 году Татнефть заработала 309 млрд ₽ — вдвое больше, чем в 2025-м. При той же цене акции P/E тогда был бы примерно вдвое ниже, около 4. Бизнес тот же, а мультипликатор за год удвоился — просто потому, что упала прибыль. Вот главная особенность P/E: он крайне чувствителен к прибыли и потому волатилен — у самой Татнефти он за год скакнул вдвое, хотя бизнес не изменился. Поэтому анализ P/E всегда начинают с того, как менялась прибыль компании.
Второе направление — конкуренты. P/E нефтяной компании бессмысленно сравнивать с IT: у секторов разные «нормальные» уровни. Сравнивать корректно тех, кто похож по отрасли, бизнес-модели, масштабу и уровню риска, — и желательно на одной фазе цикла. Если на этом фоне у компании P/E ниже, чем у похожих, — это повод присмотреться, а не готовый вывод «дёшево».
И оговорка про убыток: отрицательный P/E означает не выгодную цену, а убыток. Привычная интерпретация «через сколько лет окупится» тут не работает, поэтому отрицательные значения из сравнения обычно выбрасывают, а компанию смотрят отдельно. Добавьте сюда, что чистую прибыль легко исказить разовыми доходами, списаниями и налоговыми манёврами, и что P/E ничего не говорит о долге, — и станет ясно, почему на него нельзя опираться в одиночку.
B (Book Value) — балансовая стоимость, то есть чистые активы: что останется акционерам, если продать всё имущество и рассчитаться по долгам.
У Татнефти собственный капитал по балансу — 1 325 млрд ₽, капитализация — 1 187 млрд ₽, значит P/B ≈ 0,90. Ходит поверье: P/B меньше 1 — дёшево, больше 1 — дорого. В реальности всё не так прямолинейно. P/B ниже 1 — это повод присмотреться, а не готовый вывод. У компаний, которым не нужны дорогие станки и цеха — IT, интернет, сервисы, — ценность не в зданиях, а в бренде и технологиях, и P/B у них спокойно бывает 4–5 и выше. А для тяжёлой промышленности вроде нефтянки P/B ниже 1 — обычное дело, и сам по себе сигналом к покупке не служит.
Лучше всего P/B работает там, где активы и есть бизнес, — в банках, страховании, недвижимости: у них активы ликвидны (деньги, бумаги, кредиты), и P/B около 1 считается нормой. У промышленных компаний активы неликвидны, их сложнее продать, поэтому рынок закладывает к балансовой стоимости скидку.
Плюс P/B в том, что балансовая стоимость устойчивее прибыли, поэтому и сам мультипликатор стабильнее P/E, и его можно посчитать даже для убыточной компании. Но есть важная связка: P/B нельзя смотреть без ROE — рентабельности собственного капитала. Компания может владеть дорогими активами, но зарабатывать на них копейки — тогда низкий P/B значит не «дёшево», а «неэффективно». У Татнефти ROE около 12% — то есть на каждый рубль капитала бизнес приносит примерно 12 копеек прибыли; умеет компания превращать капитал в прибыль (высокий ROE) — рынок и оценит её дороже.
Сравнивает капитализацию с годовой выручкой — сколько рыночной стоимости приходится на рубль продаж:
У Татнефти выручка за 2025 год — 1 818 млрд ₽, капитализация — 1 187 млрд ₽, значит P/S ≈ 0,65. Для нефтегаза низкие значения обычны. Главное достоинство показателя — устойчивость. Выручка стоит в самом верху отчёта о прибылях и убытках, её сложнее исказить учётом и разовыми статьями, она меньше скачет от года к году, и её можно посчитать даже для убыточной компании. Поэтому P/S любят для молодых растущих бизнесов без стабильной прибыли (техностартапы, биотех) и для секторов с тонкой маржой (ритейл), где P/E скачет от малейшего изменения издержек.
Грубые ориентиры: до 1 — потенциально интересно для разбора; 1–2 — типично для устойчивого потребительского сектора, ритейла, телекомов; выше 4–5 — обычно IT и быстрый рост, и такую цену ещё нужно оправдать темпами. Но низкий P/S — не всегда подарок: возможно, рынок уже заложил в цену будущие проблемы, или выручка есть, а прибыли нет вовсе. P/S ничего не говорит о рентабельности — две компании с одинаковым P/S могут одна зарабатывать, другая жечь деньги.
Устроен сложнее остальных, но именно поэтому позволяет сравнивать компании с разной долговой нагрузкой, амортизацией и налогами. EBITDA — прибыль до вычета процентов, налогов и амортизации.
У Татнефти EBITDA за 2025 год — 281 млрд ₽, а EV мы уже посчитали: 1 155 млрд ₽. Значит EV/EBITDA ≈ 4,1 — в «оптимальном» диапазоне. Его называют «справедливым P/E»: через EV он учитывает долг, а через EBITDA очищает результат от налогов и амортизации — то есть сравнивает именно операционную эффективность, а не разницу в способах финансирования. Оптимальным обычно считают диапазон 3–7; у высокотехнологичных компаний значения выше, поэтому сравнивать нужно строго внутри сектора. Чем меньше — тем потенциально дешевле бизнес. Этот мультипликатор любят и инвестбанки в сделках M&A, и рейтинговые агентства.
Мультипликаторы стоимости — инструмент сравнения, а не самостоятельный вердикт. Любое значение нужно читать в контексте:
И главное ограничение: мультипликаторы стоимости ничего не говорят о рентабельности и финансовой устойчивости. Дешёвая по P/E компания бывает дешёвой не просто так — у неё могут быть проблемы с прибыльностью или с долгом. Поэтому в настоящей оценке всегда работают комплексом. Следующие на очереди — мультипликаторы рентабельности и мультипликаторы кредитоспособности с ликвидностью.
Кутняк Екатерина